Одна из причин пристрастия людей к порочному – безделье. Когда б он возделывал землю, занимался торговлей, разве мог бы он вести праздную жизнь?
Абай Кунанбаев

Главная
Литературный процесс
Продавец астролябий

22.02.2017 1234

Продавец астролябий

Алекей Швабауэр. Поэт. Родился в Алма-Ате. В 2001 году окончил Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов по специальности: "искусствоведение". Работал в галереях Алма-Аты, координировал интернет-галерею по продаже произведений искусства в ОФ "Мусагет". В 2002 году окончил литературный семинар Ольги Марковой. В дальнейшем сменил род деятельности, переквалифицировался в графического дизайнера. Публиковался в журналах "Аполлинарий", "Цирк-Олимп+TV", на сайте "Полутона". Автор нескольких книг стихотворений. 



Я уже писал о стихах Алексея в предисловии к его книге, здесь скажу о том же, но кратко. Алексей Швабауэр - редкий случай, когда поэт, мелькнувший в юности и замолчавший на десять лет возвращается. Возвращается и находит своё дыхание.

От фотографической оптики, заданной в первой книге, он уходит к текстам, построенным на диалогах и полуфантастическим нарративам. И каждый раз создаёт новое я.

“Небесные носороги” вместили в себя почти все лирические ипостаси Алексея Швабауэра. И читателю предстоит все их на себя примерить. Пройти все метаморфозы от продавца астролябий до фармазонщика из Вологды вместе с автором и стать новым вместе с ним.

Павел Банников

    

 ***

куда б не вывела кривая,

бери одну с собою книгу

или пластинку "All Давая",

чтобы гонять ее по кругу


и не грусти, тая интригу,

зачем тебе винил на остров,

возьми, гонять его, подругу,

нет, лучше книгу


т.е. рецепты мультиварки

с обложкой в пухлом пэдээфе,

аквариум великоватый,

в котором плавают креветки,


а ветерок великолепный

потворствует гонять по кругу,

возлюбленные спят в кроватке,

но любишь ты их не за это


***

– сначала хорошую новость,

потом плохую:

какую из них вы хотите

услышать первой?


– я плавал с дельфином

и он победил барракуду,

а что было дальше?


– давайте сейчас не об этом…


– что стало с Данюшей?


– какие далёкие звезды!

звоночки прощаний с любимыми,

поздних прощаний…


– вернёмся к вопросу!


– и песни всенощные пёсьи,

с которыми ждёшь до зари

корабли у причала...


– что стало с любимым?

сейчас я возьму парабеллум!

и, как вариант:

прямо здесь я вас

и расстреляю!


какие две новости?

к сути!


– ах, ах, вы об этом!


но я здесь

не более, чем

продавец

астролябий…


***

теперь я симпатичный

раздавшийся в ширину

мужчина,

переживший взлёт продаж

Электроники

и упадок порнографических карт –

коптящие небо дроны

впервые в жизни

не раздражают

своим присутствием


мы изучаем

пути их миграции

птиц запретили годом ранее

птицы – источник заразы

разносимые птицами новости

негативным образом

сказывались на формировании

информационного поля –

некоторые из нас

уже умерли

от инфекции, прозванной за глаза белым шумом:

когда из клюва

преодолевшей границу горлицы

разносилось страшное шипение,

воссозданное вживлённым в её зоб чипом,

а у дрона изъятый на границе чип

просто и без проблем

заменялся новым

– и всё сразу становилось понятным, –

объясняет педагог,

в данный момент

изымающий такой чип

для обоснования параграфа учебника

в новой школьной дисциплине под названием:

... и другие виды облаков

сейчас он вызовет меня к доске

и коляску со мной

чья-нибудь добрая рука

выкатит на середину класса,

а для возможности ответа

мне прикрутят

в область поясничного сплетения

похожее на жернов

мини-мельницы

модное дыхательное колесо



***

моя мама была негром

о да моя мама была негром

она не читала законов


она говорила:

все равно

обо мне в них ни строчки


она говорила:

я вскормила их всех

своим молоком,


не способны они на плохое!


моя мама разговаривала на суахили

и производила столько молока,

что предлагала его

всем встречным,

не понимающим на суахили


другого языка для неё не существовало


она говорила:

скоро весь мир

распробует мое молоко


и станет

понимать друг друга на суахили –


на сладкой музыке пальм

в прохладе леса


и даже животных

вcкармливала моя мама


каждую ночь она выходила с голой грудью

и небесные носороги

трубили

её приближение


и коршун терял свою силу

при встрече с полёвками,

которым моя мама

отцеживала своё молоко –


она была

мудрым человеком


но теперь, когда она расправила крылья

и полетела вослед

велосипедному змею,


пламя из наших рук

перекинулось на наши

пальмы


и перестук бивней

слышен в наших ушах


где-то там

до сих пор бродит она

по небесным судам Сомали –


каждую ночь

я вижу через солому крыши


её постоянно

перемещающиеся по небу

звёзды


***

а дворник сказал,

чтобы взяли в кино –


устроился

в кинотеатр


кассиром,


а листья

мести

за окном


заставили,

это красиво –


когда,

обилечив

вечерний сеанс,


встречаешь

в потоках

осенних


[людских]


ту единственную,

контрданс


с которой

один

из последних…


***

когда я был маленьким

и всё было маленьким

и Чёрное море

казалось мне маленьким

морем,


я топил корабли,


я сбивал их торпедами

в веках полуоткрытых,


упёршись пружинистыми

кулаками


в аппарат

бесконечного

неба —


в двух-трех

зазевавшихся чаек,


а после

кричал:

наконец!


восемь из десяти!


и ракушки

вскипали в песке...


это только теперь,


когда чёрное стало

разрушительным, сильным,

большим


и торпед

не отыщешь,

точней —


они рисинки

в ручках

с отломанными

наконечниками,


повторение

свиста

не свойственно больше тебе,


и про это

забудь...


***

невеселая Ольга

часто попадалась на мои глаза в инстаграме,

и я начинал подозревать

дефицит внимания,

связанный с черными точками


[так было отмечено в ее профиле],


всю ночь

я представлял плачущую Ольгу,

колдующую с ватными дисками, чтобы поутру

застать ее с широко подведенными глазами

в назойливых историях

вверху экрана,


[в инверсии Ольгины портреты

напоминали мне россыпь звезд,

отвлекающих внимание

от неба,

где планирующие парашютисты

хотели бы заказать для нее:

я тоже когда-то был самоубийцей...]


и откуда мне было знать, что это только продажники...


***

в окошке

сказали,

я лох –

на мне начался перерыв,


муниципальное учреждение,

а такое себе

позволяют,


а у меня с собой

настоящий плодовоовощной

пирог,


и теперь придётся его в арык,


или в блек-джек,

и там уже употребить

с друзьями


поставлю пирог

во главу стола,


и, пальцами,

от разламывания начинки

липкими,


буду

раскидывать карты,

иногда вставать


для пополнения

бара


дешёвыми

и дорогими

напитками



***

я дауншифтер

в панцире

хлопчатобумажном –


железный отобрали звери


неплохо, еще,

говорят, отделался,


железным-то

панцирем,


а могли бы и жизнь забрать,

и это оказалось бы в разы

хуже,


а так – панцирь,

подумаешь,


я и в хлопчатобумажном

доковыляю до первого

поселения…


я – ронин


и я промотал

панцирь своего

хозяина


я, пожалуй,

не выберусь к поселению,


а затаюсь

где-нибудь

в лесу,


но опять же –

звери


ладно бы,

те же,

а то вдруг – другие,


еще спросят

за хлопчатобумажный


пожалуй все-таки

лучше

к людям


а панцирь...

а что панцирь?


мало ли,

что могло

приключиться в пути?


я кто?

фармазонщик

из Вологды


точно

я – фармазонщик из Вологды



***

долгое время

ко мне приходила

женщина с водоканала,


я не открывал,


мне казалось –

я один её видел,


но соседка ещё здоровалась,


с тех пор мы

спились с соседкой,


и какой-то

мужчина пил с нами,


утверждавший,

что однажды

и он поздоровался


с женщиной,


приходившей

снимать показания

со счётчика,


но сегодня

я открыл ей дверь

нагишом


и с порога

она прошла


как ни в чём

не бывало


в синих бахилах,

одетых

наскоро


на домашние

туфли,


походкой горничной,

вынужденной

ухаживать за кошками,


когда

никого не осталось –


и на ее лице

не промелькнуло

ни тени

смущения



***

позвонили

в дверь,

спросили: с какого района?


лет двадцать назад бы ответил,

а сейчас

отделался неопределенным:


– я капитан

дальнего плавания,

и уже отправляюсь

в рейс,


видите,

в куртке стою

и в унтах,


а, если вы думаете,

что я все еще здесь,


так это всё происки

хеленуктов!


в диссидентских движениях

я не эксперт,


но могу,

если надобно,

с Южного полюса


передать

для всех ваших

привет


или

кого вы там

ожидаете в гости



***

этот рейс не то, чем казаться хочет,

фюзеляж обклеен рекламой Экспо,

чемодан в аэропорту обтянут скотчем –

груз доставят следующим рейсом


с собой только паспорт, в пути не кормят,

но два талантливых шаурмиста

покажут на выцветших хрониках пленок

барана лохматого из Чимкента


стюардесса вряд ли предложит джин–тоник,

наберется сама, от прохода подальше,

мелочь в ладонях – бросать прикольней

в прорезь тележки, и – выбрать без газа


а обольешься – сигналь кастелянше,

есть семафорчик и пледовый домик,

фото покажут два скромных кавказца,

опишут цвета, если будешь дальтоник



***

новое увлечение для меня —

экстремальная узбекская музыка


смешно называть ее экстремальной,

тем более считать узбекской,


но только так

мне удается сохранить спокойствие


при спорах с коллегой-узбеком

на политические темы,


когда я киваю ему из-под наушников,

воображая, что в них звучит

экстремальная узбекская музыка, —


это меня веселит


не музыка — нойз

на краю циркуляции бензопилы


проснешься в деревне

в прохладное утро,


а кофейку испить не мешало бы,

но бревна не колоты,


тогда и приходит на помощь бензопила,


ее звуки


скрашивают

утро

одинокого человека


и, хотя:

удержание вибрирующего инструмента

продолжительностью более часа

сильно нагружает руки

и чрезвычайно неблагоприятно

сказывается на суставах и кровообращении, —


для приготовления кружечки кофе

не так и много


чурочек

требуется в итоге…


вес пятнадцати груженных доверху

грузовиков

в моей голове

не отменяет легкости,

с которой

я прослушиваю экстремальную

тему заново


в здании с большим мезонином,

в кабинете со светлыми рамами,


и, в ответ на приглашение коллеги

отобедать,

молча киваю


и протягиваю ему степлер



***

ты самый лучший человек на свете,

пока тебе не исполнилось

восемнадцать —


отцы начинают

редактировать имена дочерей

в твоих телефонных книжках,


и вместо Любы-Наташи

только имена суккубов,

и — одно страшнее другого


ты самый лучший человек на свете,

пока тебе не исполнилось тридцать —

дочери голосят за дверьми,


а ты


мысленно

продолжаешь перелистывать страницы

телефонной книжки


с испугавшим тебя

именем демона в конце

списка,


но цепочка на входной группе

надежно

охраняет твой сон


ты самый лучший человек на свете,

пока тебе не исполнилось

сорок —


дочери подросли


и торгуют

сладостями

на вокзале,


пока у одной из таких

ты не приобретаешь, наконец,

засахаренный леденец

для своего малыша


и, когда всё самое лучшее, что могло с тобой произойти,

уже произошло,


краем уха

слышишь,

как тот


обращается

к неизвестной тебе

женщине


по имени

Люба-Наташа









Алексей Швабауэр


Подписывайтесь на наш Telegram-канал. Будьте вместе с нами!


Для копирования и публикации материалов необходимо письменное либо устное разрешение редакции или автора. Гиперссылка на портал Adebiportal.kz обязательна. Все права защищены Законом РК «Об авторском праве и смежных правах». Adebiportal@gmail.com 8(7172) 79 82 12 (ішкі – 112)

Мнение автора статьи не выражает мнение редакции.


(0)
Оставить комментарий:
Captcha

Самые читаемые