Зачем Виктор Гюго прятал свою одежду?
Иногда писателю мешает не отсутствие вдохновения, а слишком большой мир за окном. Друзья, прогулки, разговоры, город, дела, случайные встречи – все это кажется жизнью, но в какой-то момент начинает красть у текста самое главное: время.
Виктор Гюго хорошо это понимал. Французский писатель, поэт, драматург, автор «Собора Парижской Богоматери», «Отверженных», «Человека, который смеется», он сам был человеком огромного темперамента. В нем было много страсти, политики, театра, человеческого шума. Но одна из самых известных историй об его работе над романом «Собор Парижской Богоматери» почти комична.
Когда сроки поджимали, Гюго, по воспоминаниям его жены, купил себе большую серую вязаную шаль, запер выходную одежду и будто вошел в роман, как в добровольную тюрьму. Смысл был простой: если не в чем выйти на улицу, остается только писать. Позже эту историю часто пересказывали еще острее: будто он велел спрятать всю одежду, чтобы физически не иметь возможности сбежать от рукописи.
Смешно представить, что великий Гюго, будущий классик, сидит дома не потому, что обрел идеальную дисциплину, а потому что сам лишил себя пути к отступлению. За окном Париж, а у него – чернила, бумага, шаль и строгий договор с самим собой.
Но в этой странности есть очень точная правда о писательстве. Большой текст редко пишется только на вдохновении. Иногда его нужно буквально охранять от собственной рассеянности. От желания отложить на завтра. От соблазна выйти, поговорить, заняться чем-то более легким. Гюго, кажется, понимал, что если роман должен быть закончен, надо закрыть все двери, даже самые бытовые.
«Собор Парижской Богоматери» был написан в сжатые сроки, работа над книгой всерьез шла с осени 1830 года до января 1831-го. Национальная библиотека Франции отмечает, что Гюго фактически создал роман за несколько месяцев, почти с нуля.
И вот что удивительно, из этой почти смешной самоизоляции родился один из самых мощных романов о городе, судьбе, красоте, жестокости толпы и одиночестве человека. Гюго спрятал одежду, чтобы не выйти из дома, но в итоге открыл перед читателем целый Париж.
Наверное, у каждого писателя есть свой способ удержать себя рядом с текстом. Кто-то ставит на стол крепкий кофе, кто-то пишет ночью, кто-то обивает комнату пробкой, как Пруст. А Гюго просто убрал возможность убежать.
Иногда великая литература начинается не с красивой музы и не с торжественного вдохновения. Иногда она начинается с очень простого решения: сегодня я никуда не уйду, пока не напишу. И знаете, мне кажется, что этот способ актуален и сейчас.
