На ужин к Пушкину: один вечер в «Литературном кафе» Петербурга

В Санкт-Петербурге такое предложение почему-то совсем не кажется странным. Этот город вообще умеет обращаться со временем по-своему. Здесь достаточно свернуть с шумного Невского, посмотреть на старый фасад или задержаться у воды – и граница между сегодняшним Петербургом и городом двухсотлетней давности становится почти незаметной.

Одно из таких мест находится в самом центре города – на Невском проспекте, 18, неподалёку от Мойки. Сегодня здесь работает ресторан «Литературное кафе». Но история этого адреса началась задолго до появления современной вывески.

В первой половине XIX века здесь располагалась знаменитая кондитерская Вольфа и Беранже. Это было не просто место, куда приходили выпить кофе или съесть пирожное. В кондитерской можно было читать свежую русскую и иностранную прессу, здесь встречались литераторы, журналисты, художники, обсуждали новости, спорили и обменивались мнениями. Постепенно заведение стало одним из известных мест литературного Петербурга. Среди его посетителей был и Александр Сергеевич Пушкин.

Особенно памятным в истории этого места остался январский день 1837 года. Перед роковой дуэлью Пушкин встретился здесь со своим секундантом Константином Данзасом, а затем отправился на Чёрную речку. Зная это, уже иначе смотришь на пространство вокруг. Не как на ресторан, стилизованный под XIX век, а как на адрес, который действительно хранит память о человеке, ставшем частью истории русской литературы.

И сегодня Пушкин здесь встречает гостей первым.

У входа за небольшим круглым столом сидит его фигура – тёмные кудри, красный сюртук, зелёный галстук, перо в руке. Перед ним лежит исписанный лист, рядом – чернильница. Стол огорожен бордовым канатом, словно небольшой музейный экспонат. Но спустя несколько минут это ощущение исчезает. Пушкин уже кажется не восковой фигурой, а молчаливым хозяином заведения, который ненадолго отложил перо и наблюдает за входящими. 

Конечно, пройти мимо такого столика невозможно. Поэтому фотография с Александром Сергеевичем у меня тоже есть. В Петербурге быстро привыкаешь к тому, что писатели здесь оказываются удивительно близко.

Вечером «Литературное кафе» особенно красиво. Здесь глубокие бордовые и тёмно-зелёные стены, тяжёлые портьеры, старинные гравюры и портреты, тёмное дерево мебели. На стенах — изображения старого Петербурга, портрет Пушкина, различные предметы и детали, связанные с эпохой. В одном из залов установлен большой бюст поэта.

Интерьер не выглядит идеально новым — и, пожалуй, это его преимущество. Потёртый деревянный паркет, немного состарившиеся поверхности, тяжёлые кресла только усиливают ощущение места, у которого есть прошлое. Здесь не хочется безупречной музейной стерильности.

Особую атмосферу создаёт свет. Над столами висят большие старомодные абажуры с золотистой бахромой. На изумрудных скатертях стоят небольшие букеты светло-жёлтых хризантем, хрустальные бокалы и свечи в высоких стеклянных подсвечниках.

Когда свечу зажигают, всё вокруг немного меняется. Пламя отражается в стекле, золотистая бахрома абажуров становится теплее, бордовые стены — глубже. Где-то между столиками проходят официанты в белых рубашках, чёрных жилетах и бабочках. Разговоры гостей приглушаются общим гулом зала. И на какое-то время забываешь, что за стенами — современный Невский с машинами, рекламой и бесконечным потоком людей.

Интересно рассматривать и мелкие детали. На спинках кресел, на меню, в оформлении повторяется эмблема «Литературного кафе» — лира с крыльями. В интерьере много рамок, гравюр, изображений моды XIX века. Здесь вообще стоит иногда отрывать взгляд от собеседника и просто смотреть по сторонам: практически в каждом углу находится какая-нибудь маленькая отсылка к литературному Петербургу.

Но самое интересное начинается, когда приносят меню.

Его здесь действительно хочется читать, а не просто листать в поисках ужина.

Рядом с некоторыми позициями стоят специальные обозначения. Отдельно отмечены «Любимые блюда поэта», есть блюда петербургской кухни. На страницах встречаются цитаты, исторические отсылки, имена и названия, превращающие обычное ресторанное меню почти в маленький путеводитель по гастрономической истории города.

И здесь вдруг вспоминаешь, что литература знает Пушкина прежде всего как великого поэта, а воспоминания современников сохранили совсем другого — живого человека со своими вкусами и привычками.

Пушкин вовсе не питался исключительно стерлядью и изысканными французскими блюдами, какими изобилуют страницы «Евгения Онегина». Известно, что он любил и достаточно простую домашнюю еду — печёный картофель, каши, блины, варенье. С именем поэта связаны и знаменитые пожарские котлеты: в одном из писем другу Пушкин советовал, оказавшись в Торжке, непременно их попробовать.

В меню «Литературного кафе» эта гастрономическая история продолжается. Здесь можно встретить пожарские котлеты, блюда по старорусским рецептам, десерты и позиции, которые так или иначе возвращают гостя к XIX веку.

Но для своего ужина я выбрала блюдо не столько пушкинское, сколько петербургское.

Корюшку.

На большой белой тарелке принесли несколько небольших жареных рыбок — с хрустящей корочкой, ломтиком лимона и листьями салата. Ничего сложного, никакой чрезмерной ресторанной подачи. И в этом, пожалуй, весь характер корюшки.

Маленькая рыбка давно стала одним из гастрономических символов Петербурга. У неё здесь собственный сезон и почти собственная мифология. Весной запах свежей корюшки появляется на рынках и улицах, её жарят дома и подают в ресторанах, а горожане могут долго спорить о том, где она вкуснее. Мне показалось символичным есть корюшку именно здесь.

За окном — Петербург. Совсем рядом — Мойка и Невский. В нескольких метрах сидит Пушкин с пером в руке. На столе горит свеча. А на тарелке — маленькая рыба, которую любят уже совсем другие поколения петербуржцев. В такие минуты город перестаёт быть набором достопримечательностей.

Ты уже не рассматриваешь Петербург со стороны. Ты просто сидишь вечером за столом, ешь корюшку, смотришь, как дрожит огонёк свечи, и постепенно начинаешь понимать, почему этот город так легко превращает обыкновенные вещи в историю.

Но, пожалуй, самая симпатичная литературная деталь ждала меня в конце ужина.

Когда я попросила счёт, официант принёс на стол… «Капитанскую дочку». Настоящую книгу — по крайней мере, снаружи. На несколько секунд я даже растерялась, почему после ужина мне вдруг предлагают Пушкина? Но книга оказалась специальной папкой для счёта.

И это, по-моему, прекрасно.

В обычном ресторане тебе приносят чек. В «Литературном кафе» — «Капитанскую дочку». Мелочь, конечно. Но именно из подобных мелочей и складывается характер места. Здесь литературу стараются не отделять от повседневности стеклом музейной витрины. Она всё время возникает там, где её не ожидаешь. Пушкин встречает тебя у входа. Его портреты висят на стенах. Его имя появляется в меню. За ужином можно попробовать блюда, связанные с его эпохой. А когда собираешься уходить — тебе снова кладут перед собой книгу.

Есть здесь и ещё одна маленькая деталь, которая мне особенно понравилась. Если однажды будете проходить по Невскому, зайдёте в «Литературное кафе» и вам неожиданно понадобится Wi-Fi, попробуйте вспомнить день рождения Александра Сергеевича Пушкина — 6 июня 1799 года. Даже современная необходимость подключиться к интернету здесь неожиданно превращается в маленький экзамен по литературе.

Кажется, что это всего лишь ресторанный маркетинг. Возможно. Но ведь Петербург и состоит из таких совпадений между прошлым и настоящим.

После ужина выходишь на улицу уже в вечерний Петербург.

За спиной остаются зелёные скатерти, цветы на столах, бордовые стены и медленно догорающие свечи. Остаётся за своим столиком и Александр Сергеевич — всё с тем же пером в руке, словно за время нашего ужина он успел придумать ещё несколько строк.

И тогда понимаешь, что «Литературное кафе» интересно не потому, что здесь можно буквально прикоснуться к пушкинской эпохе — большая часть сегодняшнего интерьера, конечно, создана уже гораздо позже. Интересно другое.

Здесь на пару часов удаётся почувствовать, что литература — это не только книги, которые стоят на полке. У неё может быть вкус жареной корюшки, свет свечи, скрип старого паркета, тяжёлая ткань портьер и неожиданно появившаяся на столе «Капитанская дочка». Наверное, именно поэтому Петербург так хорошо умеет рассказывать о своих писателях. Он не только ставит им памятники. Он оставляет для них свободное место за столом.