Елена Клепикова, Ксения Земскова.
«Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек».
Рецензия на сборник рассказов
« Помоги, Великий жук!», «Красная книга Семиречья. Насекомые»
Мои отношения с миром насекомых складывались постепенно, как, вероятно, у большинства детей — из простого, наивного, интуитивного общения с природой. Этот контакт был естественным и бессловесным, мы просто жили рядом, не пытаясь понять, что происходит в их микромире, но помня предостережение о том, ежели чего, то могут и ужалить и укусить.
Кто из нас, скажите, не сажал на ладонь Божью коровку и не шептал детское заклинание: «Божья коровка, улети на небко, там твои детки кушают конфетки…»?
Тогда я как то совсем не задумывалась о том, что у этой крошечной «мамы» действительно могут быть дети, и если она сама едва видна, то какими же должны быть её малыши, для которых она успевает жарить котлеты и кормить конфетами а главное, где этот «микро дом» со всей необходимой утварью.
В этой детской наивности скрыта первая попытка установить связь с иным — крошечным, живущим по собственным законам миром. Миром, который позже становится метафорой зеркалящей человеческую цивилизацию, как это тонко чувствуют Клепикова и Земскова в сборнике познавательных, натуралистических рассказов «Помоги, Великий жук».
Уже в начальных классах, когда школьное чтение перемежалось с рекомендованными списками, мама подсунула мне настоящий подарок — книгу Валерия Медведева «Баранкин, будь человеком!».
Конечно, мне сразу понравился Юра Баранкин — озорной, ленивый, троечник и фантазёр. В его неуклюжей тяге к свободе, в желании избавиться от «человеческих обязанностей» и превратиться хоть в кого-нибудь полегче — в птичку, в бабочку — было что-то чрезвычайно притягательное для школяра с ленцой, вроде меня.
Особенно завораживали описания всех этих чудесных «парилок, морилок, сушилок и распрямилок», через которые проходили насекомые, чтобы стать собой — тонкокрылыми, прозрачными, свободными. Тогда я тоже страстно захотела иметь все эти приспособления — хотя бы понарошку, игрушечные-самоделки.
Однажды мечта почти сбылась: отец, отправляясь в командировку в Сарыозек, по счастливой случайности оказался в кабинете у военачальника, где висела небольшая коллекция бабочек под стеклом. Одну из них он выклянчил и привёз мне, использовав ложь во спасение: сказал, что у него, мол, тоже есть «парилка, морилка, сушилка и распрямилка» и что бы доставить мне бабочку в надлежащем видео он использовал весь этот арсенал в полевых условиях. Так в моём детстве поселилась первая «официальная» бабочка — красивая, неподвижная и почему-то немного грустная, видимо от того, что жизнь в ней замерла.
Мода на всё «пелевинское», пришлась на годы моего подросткового максимализма, подкинув мне «Жизнь насекомых». Разумеется, в силу возраста и свойственного юности восприятия лишь поверхностной пыльцы я поняла далеко не всё, но аналогия «человек-букашка», прописанная в книге, безусловно зацепила. Похожие интонации я встретила позднее — в «Диких животных сказках» Людмилы Петрушевской, где животные и насекомые становятся метафорами человеческих страхов, привычек и конечно пороков. А ещё позднее я случайным образом узнала, что для Владимира Набокова коллекционирование бабочек было не просто хобби, а настоящим фетишем — формой постижения красоты и тлена одновременно. Так постепенно складывалась моя личная «энтомологическая мифология», в которой насекомые стали неотъемлемой частью человеческого мира.
Конечно, не могу не упомянуть и таракана — старого соседа, вечного спутника быта, выползающего из крошев, и всех имеющихся щелей. Они, тараканы всегда были где-то рядом а точнее, везде, вокруг и всюду а потом вдруг исчезли. Говорят, их вытеснили гаджеты, сигналы и электромагнитное излучение новой цивилизации.
По данным физиологов, процесс старения запускается уже после двадцати пяти лет: сначала ты расцветаешь, как весенний цветок, а потом постепенно начинаешь увядать — медленно, почти незаметно. Но у этого естественного процесса есть удивительное противоядие — материнство. Оно не только обновляет организм, возвращая силы и гормональное равновесие, но и открывает новые, казалось бы, утраченные источники восприятия мира.
Став матерью, я вдруг обнаружила, что способна читать детскую классику заново — с другими чувствами, с теплом и неподдельным интересом. Мостиком между моим детством и взрослением стала «Муха-Цокотуха»: я впервые за долгое время пошла в детский театр ТЮЗ вместе с сыном и по ходу спектакля осознала, что вижу всех персонажей под новым углом. Из букашек они переродились в людей!
Современный человек во многом утративший способность «слышать» природу и жить с ней в унисон, зачатую ведёт себя, как хозяин-варвар, венец цепочки эволюции, которому якобы, дозволено всё, забывая, что в этом мире, на данной планете, мы не одни. Всё живое связано между собой невидимыми нитями, и когда человек нарушает этот баланс, распадается целая система взаимных связей — и в природе, и внутри самого человека.
Уникальная и своевременная книга «Помоги, Великий жук» написанная уже в сложившимся, традиционном соавторстве Елены Клепиковой и Ксении Рогожниковой является не просто энциклопедическим, познавательным справочником для детей младшего школьного возраста. Цель и задача этого сборника рассказов гораздо шире — изучать, примечать, познать многообразие энтомологического мира родного края через «житейские истории» малозаметных его обитателей. В этих рассказах, «назойливые» насекомые перестают быть лишь штрихами, подчёркивающими пейзаж и ландшафтные особенности степи, рощи, водоёма, а становятся их символами, превращаясь в самостоятельных носителей смысла. Они помощники, творцы, существа с «душой» и помыслами, сознанием, волей, желаниями, своими думками, «печальками» и устремлениями.
Рассказ «День насекомых» открывает сборник «Помоги, Великий жук» своеобразным «летним гимном» миру, который сосуществует параллельно с человеком, но не зависит от него. Это, миниатюрная притча о достоинстве, свободе и равенстве — рассказ-игра, в которой насекомые имеют характеры, голоса и собственную систему ценностей. В декорациях лёгкой сказочной сценки — с конкурсами, жужжанием и сверчковыми речами — Земскова и Клепикова выстраивают узнаваемую модель общества, где даже самая «нелётная» и «непрыгучая» особь имеет право быть и оставаться собой и иметь при этом успех.
Дыбка степная, не умеющая прыгать - модель естественного разнообразия, противопоставленного стремлению мерить всех по одной линейке. Её честность и достоинство делают рассказ почти аллегорией человеческого существования: не победа определяет ценность, а способность признать свои слабости и обратить их в преимущество.
В этом тексте особенно ощутима гуманистическая основа книги — внимательное, доброжелательное отношение к малому, к неидеальному, к живущему «на своих условиях». Не случайно и мировоззренческая позиция авторов близка к буддийскому взгляду на мир, где всё живое свято, а насекомое, растение, человек — лишь разные проявления одной жизни. По буддизму ведь никто не застрахован: в следующем воплощении ты можешь оказаться и бабочкой, и мухой, и букашкой, и тогда уже с другой стороны взглянешь на привычную «человеческую» иерархию.
Именно это знание делает рассказ не просто милой сказкой, а маленьким уроком сострадания и осознанности — тем самым «знанием тишины», которое человек так часто теряет в своём шумном мире.
Особая ценность книги ещё и в том, что авторы рассказывают не просто о «милых букашках», а о редких, занесённых в Красную книгу насекомых Казахстана. В каждом рассказе — маленькая энциклопедия жизни (с «научным именем» написанном на латыни), вплетённая в узнаваемую, авторскую художественную паутину повествования. Здесь и есть бражник туранговый — редчайшая ночная бабочка, появление которой, по легенде, исполняет желание; жучок оленёк обыкновенный, чьи рога похожи на ветви молодого дерева; и кузнечик-дыбка, величественное насекомое, больше похожее на хранителя степи, чем на её обитателя.
Действие рассказов «Заветное желание» и «Крылатая карта» разворачивается вблизи реликтовых деревьев туранги — живых стражей полупустыни, которые растут вдоль старых русел Сырдарьи и Или, сохраняя влагу и жизнь там, где кажется, уже ничто не выживает. Эти деревья гаранты устойчивости природного баланса, а насекомые — не просто обитатели, стражники и хранители вековой памяти, готовые делится и сохранять.
Так, рассказ «Заветное желание», посвящённый редкому бражнику туранговому, — самый сентиментальный и, пожалуй, самый светлый во всей книге. В нём чудо не обрушивается извне, а рождается из внутренней веры ребёнка. Маленькая Карина просит у наделённой суперспособностями бабочки не новейший гаджет и не пресловутый хайп, а возвращение отца — и сама природа, через хрупкую бабочку, откликается на её чистое желание. Насекомые здесь становятся посредниками между мирами: они помогают человеку не только поверить в чудо, но и воплотить его, как будто возвращая в мир утраченный порядок добра.
«Бои без правил» завлекает читателя «анонсом» об Оленёнке обыкновенном, а на деле показывает насколько широки возможности гаджетов если к ним подключается фантазия и взаимовыручка. Закономерно и то, что все книги тандема Клепикова-Земскова имеют исторический налёт. Любопытство, пробудившееся в мальчике Янике по следам экскурсии мест некогда дислоцирования Золотого человека доступно и не за мудрёно растолковывает юному читателю сразу три факта: почему Кошениль именно польская, откуда в одежде красные цвета и какова мера Таланта ( 26 килограмм, однако).
К финалу книги «Помоги, Великий жук» все рассказы сплетаются в целостную притчу о со-жизни: редкие краснокнижные виды и реликтовая флора здесь не фон, а соавторы повествования. Чистые детские души- мерило совести, насекомые — проводники смысла и чуда.
В «Заветном желании» бражник туранговый возвращает миру надежду и веру в чудо, «Красотка» жертвует красотой ради воды и жизни, «Антернет» показывает, что разум — это ещё и кооперация, рассказ «Как жук-корнеед свою личинку спасал» — что ценность слабого измеряется усилиями всех. Линия «Посадочных огней» и «Пришельцев» приподнимает замысел до космического масштаба: контакт с внеземными цивилизациями возможен не вопреки, а через уважение к «иному» — сначала к муравью, пчеле, короеду, а уже потом к тем, кто прилетает с Колеоптеры. И даже звёздный миф о Скорпионе эхом напоминает: наш разговор с Вселенной начинается с умения услышать шорох крыльев у самой земли. Создание данной книги, словно утвердило правда каждой «невидимой» букашки- отныне у них есть законная прописка, они перестали быть лишь надоедливыми «жужжалками» и «стрекоталками».
И, может быть, не случайно, что эти рассказы напоминают песни “The Beatles” — группы, чьё имя родилось из игры слов beat (ритм) и beetle (жук). Их вселенная — тоже о жизни как вибрации, о чуде простого.
P.S Завершая свои размышления о жучьем, в памяти мой раздался настойчивый, нахальный стук и кто- то ужасающе трижды прокричал: «Битл Джус, Битл Джус, Битл Джус!!!», но это уже совсем другая история!
Анастасия Кириенко.
