Имя Ширин Костюк хорошо известно в медийном сообществе Центральной Азии. Она – популярный медиаменеджер и наставник, чьё имя с уважением произносят её многочисленные воспитанники. Более 15 лет проработав в Национальной телерадиовещательной корпорации (НТРК) Кыргызстана, прошла путь от корреспондента до политического обозревателя. Работала в Парламенте и Правительстве, входила в президентский пул. В недалеком прошлом – автор и ведущая известных телепроектов, а в наши дни – видный общественный деятель, входящая в список влиятельных женщин страны. Мы обсудили с ней актуальное состояние и перспективы журналистики, затронув и другие важные вопросы общественной жизни.
Братские народы и общая журналистская миссия
– Ширин Аалиевна, прежде всего позвольте поблагодарить вас за согласие на интервью. Для меня большая честь беседовать с вами – директором Института журналистики и коммуникации Кыргызского национального университета имени Жусупа Баласагына, известным медиаменеджером, тележурналистом и одним из наиболее опытных экспертов в сфере СМИ Центральной Азии. Как известно, медиасистемы Казахстана и Кыргызстана исторически и культурно близки, но при этом имеют и свои особенности. Какие ключевые сходства и различия вы бы выделили?
– Мне очень приятно, что журналист из Казахстана берет у меня интервью. Наши народы действительно братские. Будущие журналисты воспитываются на основе общей истории, культуры и искусства. Изучая духовное наследие своей страны, мы неизбежно соприкасаемся с культурой и языком казахского народа. Через Чингиза Айтматова мы приходим к Мухтару Ауэзову, через дружбу узнаем Мухтара Шаханова. Практически на всех наших мероприятиях поются казахские песни, в том числе на слова Шаханова. Например, я с удовольствием пою «Жұбайлар жыры», моя бабушка также очень любила казахские песни. Таким образом, через культуру, язык и историю разные поколения неизбежно соприкасаются с культурой вашего народа.
Мне нравится сравнение, что казахи и кыргызы – это два крыла одной птицы. Для наших народов Ала-Тоо – общее символическое пространство. Мы очень близки по духу, менталитету и истории. По сути, у нас во многом одна судьба, поэтому и различия в журналистике не столь значительны.
Мы – свободолюбивые народы: вы степные, мы – горцы, но одинаково ценим свободу и слово. Для нас всегда было важно сказать нужное слово в нужный момент – иначе теряется его смысл. И кыргызский, и казахский народы по-особенному относятся к слову, дорожат им, понимают его силу. А журналистика – это, в прежде всего, слово.
Именно поэтому работать журналистом в наших странах непросто: это огромная ответственность и перед профессией, и перед обществом. Для народов, которые так высоко ценят слово, оно обладает особой силой – может окрылить, а может ранить, вдохновить или, напротив, унизить. Порой достаточно одного слова, чтобы ожить или, наоборот, умереть. Поэтому журналистика для нас – не просто профессия, а сложная и ответственная миссия. В этом, на мой взгляд, и заключается наша сходство.
Кроме того, наши общества отличаются высоким уровнем информированности и тесной вовлеченностью в информационное пространство. Если для представителей некоторых других культур новости не всегда играют значимую роль, то для нас это важная часть повседневной жизни. Любой информационный повод быстро становится предметом обсуждения – мы живем в тесных сообществах, где информация распространяется практически мгновенно. Люди активно воспринимают, анализируют и передают информацию, оперативно реагируют на происходящее. Для журналистов это одновременно и преимущество, и вызов: с одной стороны, всегда есть живая реакция аудитории, с другой – в условиях современных технологий любая информация за считанные секунды может распространиться по всему миру. В результате журналистика становится не только востребованной, но и по-настоящему рискованной профессией.
Сегодня мы учим журналистов тому же, чему в детстве учили нас родители: «Слово не воробей – вылетит, не поймаешь». Человек должен быть хозяином своего слова. Однако в современном мире ложь и фейковые новости превратились в стратегию не только отдельных журналистов и блогеров, но и целых государств и цивилизаций. На этом фоне профессия журналиста становится еще более ответственной.
Когда обращаешься к тысячной или миллионной аудитории, возникает вопрос: кто несет ответственность за сказанное? Именно этого чувства ответственности сегодня не хватает многим журналистам и блогерам в Казахстане и Кыргызстане. При этом журналисты все же более подготовлены: в процессе обучения они изучают правовые основы СМИ, где им объясняют их права и обязанности. У многих же блогеров зачастую есть только права, но отсутствует понимание обязанностей – перед обществом, профессией и информационным пространством. В результате обе страны сталкиваются с одними и теми же проблемами: распространением фейков, ложью, безответственностью и порой безнравственностью в медиасфере.
Наше главное сходство заключается в крепких корнях, богатой истории, языке, культуре и духовных ценностях. Все это создает прочную основу для развития журналистики, главная роль которой – не только информировать, но и воспитывать, просвещать, формировать общественное сознание. К сожалению, сегодня и в казахстанской, и в кыргызской журналистике акцент смещен преимущественно на информирование. Однако другие функции остаются не менее важными: воспитательная, просветительская, а также функция формирования правильных ориентиров и общественного сознания.
Сегодня нашим странам необходима созидательная журналистика. Ее задача – транслировать базовые ценности, укреплять общечеловеческие и национальные идеалы, которые у казахов и кыргызов во многом совпадают. К сожалению, в современном медиапространстве эта миссия постепенно утрачивается. Безусловно, на это влияют новые технологии и технические возможности, делающие информацию крайне доступной. Мы сталкиваемся с настоящей информационной «передозировкой». Подобно тому как нарушение дозировки лекарства может привести к отравлению или даже летальному исходу, избыток информации оказывает разрушительное воздействие на сознание. Мы стараемся беречь организм, избегая переедания, но редко задумываемся о защите собственного разума. В результате человек получает огромный поток нужной и ненужной информации, и особенно уязвимой в этой ситуации оказывается молодежь.
Журналисты должны стоять на страже общества, ведь границы информационного потока никто не определяет. На психологическом и ментальном уровне мы ощущаем, что происходит перегрузка, и молодое поколение движется в неверном направлении. Любой избыток, будь то физический или информационный, разрушает общество.
Сегодня дети нередко обладают знаниями, выходящими за рамки их возраста. Так, двенадцатилетняя девочка может быть чрезмерно информирована в области человеческой анатомии в контексте взрослых отношений, что явно преждевременно. Или, например, пятилетние и шестилетние дети выкладывают в интернет подробные видео о многоэтапном уходе за лицом. Но зачем им раньше времени становиться взрослыми? Ребенок должен проживать свою детскую жизнь – радоваться игрушкам, сладостям, прогулкам с родителями и беззаботным развлечениям.
Именно здесь журналистика несет колоссальную ответственность – как за настоящее, так и за будущее, поскольку каждое слово и каждое сообщение имеют последствия. Созидательная журналистика должна пропагандировать простые человеческие истины, например то, что труд облагораживает человека. Сегодня многие утратили ценность труда, поскольку цифровые технологии создают иллюзию легкого успеха: одним кликом можно заработать деньги, приобрести машину или организовать путешествие. В результате воспитание нового поколения все чаще осуществляется не семьей и школой, а контентом. Разумеется, в медиапространстве есть и позитивные примеры – мотивационные материалы, истории успеха. Однако любое воздействие должно быть дозированным. У каждой истории есть две стороны, и истина всегда находится посередине. Именно поэтому проблемы, с которыми сталкивается Казахстан, актуальны и для Кыргызстана.
Вызовы информационной эпохи
– Как вы отметили, сегодня форматы журналистики и культура потребления информации в мировом медиапространстве стремительно трансформируются. Какие ключевые тенденции вы видите и как они влияют на медиасферу, включая содержание журналистского образования в университетах?
– Мы, сами того не замечая, уже плавно перешли к этому вопросу. В системе подготовки журналистских кадров мы обязаны придерживаться фундаментальных ценностей профессии. А эти ценности – объективность, честность, беспристрастность, умение выслушивать и предоставлять площадку обеим сторонам конфликта.
Как я уже говорила, сегодня особенно востребована позитивная журналистика. Её задача – пропагандировать труд и красоту. Причем речь идет о красоте, которая вызывает восхищение, а не зависть. Мы должны учить молодое поколение видеть прекрасное и ценить его, подобно тому, как мы восхищаемся полотнами великих художников или скульптурами. Взгляните на Давида Микеланджело: каким гениальным нужно быть мастером, чтобы заставить камень «заговорить», чтобы тяжелый мрамор передал эмоциональное состояние человека. Мы восхищаемся этим произведением, а не завидуем. То же самое происходит, когда мы слушаем музыку Моцарта, Бетховена, Шостаковича или Шопена. Именно этому – умению видеть и ценить красоту – должна учить журналистика.
Что касается форматов журналистики и культуры потребления информации, то они, безусловно, меняются. Я выросла в сельской среде у дедушки и бабушки, которые сыграли огромную роль в моем восприятии мира. В такой атмосфере с детства учишься быть толерантным и эмоционально устойчивым, потому что тебя воспитывают мудрые люди, умеющие уважать и ценить друг друга. Главное, что они во мне заложили – это умение слушать, слышать и услышать собеседника. Для работы с информацией и для журналистов это критически важно. Сегодня же мы часто встречаем молодых специалистов, которые задают вопросы, но не слышат ответов.
Мой дед умел читать целые газетные полосы, глубоко анализировать информацию и затем кратко пересказывать ее суть. Это были удивительные люди, обладавшие настоящим мастерством работы с информацией.
С бабушкой мы могли спокойно по 45 минут слушать радиоспектакли. Занимаясь домашними делами, мы сохраняли полную концентрацию внимания и чувствовали всю атмосферу происходящего. Мое воображение рисовало детали: какое платье на героине, идет ли дождь. Такой опыт потрясающе развивал восприятие информации и формировал образное мышление.
Иногда я вспоминаю: до сих пор могу пересказать те радиоспектакли. А что мы наблюдаем сегодня? Современные дети зачастую не способны прочитать целую газетную полосу или сосредоточенно слушать радиоспектакль в течение 45 минут. Порой им трудно воспринимать даже аудиокнигу. Почему? Причина в изменении культуры потребления информации. Если раньше мы могли спокойно читать целую газетную страницу, затем – полстраницы, то сегодня восприятие информации значительно уменьшилось. Так, исследования показывают, что средняя концентрация сейчас удерживается примерно 15 секунд.
Даже читая лекции в аудитории, я очень часто это замечаю. Я преподаю уже 16 лет, и аудитория десятилетней давности резко отличается от сегодняшней. Хотя эти студенты стремятся стать журналистами, у них практически отсутствует концентрация внимания и сосредоточенность. Каждые полчаса их приходится переключать на другую активность, чтобы затем вернуть к теме. Раньше же мы могли по полтора часа внимательно слушать лекции, вести конспекты, реагировать на материал и активно отвечать на вопросы преподавателя.
Сегодня восприятие информации меняется, и далеко не в лучшую сторону. Формат коротких видео, «рилсов», где подается максимум полторы минуты информации, стал пределом восприятия для многих. В обществе, которое не способно воспринимать информацию дольше двух минут, невозможно говорить о развитии аналитики. Это целенаправленное упрощение и обеднение мышления, происходящее повсеместно – и у нас, и в Казахстане. Интернет и социальные сети формируют культуру мгновенного потребления, что постепенно разрушает аналитическое мышление и способность к глубокому осмыслению.
Человек, воспринимающий лишь короткие фрагменты информации, не способен к объективному осмыслению и анализу. Он получает только то, что уже упрощено и подано в готовом виде. Это можно сравнить с процессом питания: когда мы тщательно пережёвываем пищу, ощущаем ее вкус, консистенцию и получаем удовольствие. Но если лишить нас этого процесса и предложить просто проглотить жидкость или пасту, мы теряем возможность почувствовать вкус. С информацией происходит то же самое: убирается процесс осмысления, и человеку остается лишь «проглотить» готовый продукт, лишенный глубины и многослойности.
В итоге мы имеем такое общество и такую журналистику, где значительная часть людей доверяет фейкам и лжи. Здравомыслящий человек должен реагировать критически, однако многие не умеют проверять информацию, хотя существуют официальные источники. До сих пор сохраняется убеждение: если показали по телевидению или написали в интернете, значит, это истина в последней инстанции.
Правда, недавно мы провели исследование и выяснили, что наша кыргызская аудитория начала возвращаться к официальным источникам информации. После многочисленных манипуляций общественным сознанием, информационных диверсий и деятельности так называемых «инфоцыган» люди начали осознавать важность достоверности и необходимость опоры на проверенные данные.
Поэтому, отвечая на ваш вопрос о ключевых трендах современной журналистики, хочу подчеркнуть особую роль медиаграмотности. Этот предмет уже пора вводить в школьную программу, чтобы учить детей отличать достоверную информацию от ложной и понимать, на какие источники можно опираться. Подобно тому как мы не покупаем лекарства у случайных людей, а обращаемся к врачу и аптеке, так же ответственно следует относиться и к потреблению информации.
Это особенно актуально для подрастающего поколения. Мы – представители среднего поколения – более устойчивы: мы прошли через «лихие девяностые», строили карьеру в нулевые и пережили серьезные перемены. Наша психика закалена, в отличие от молодежи, которая сегодня нуждается в особом внимании и поддержке.
При подготовке журналистских кадров мы обязательно учитываем современные тенденции и регулярно, раз в два года, встречаемся с работодателями, чтобы понимать запросы рынка. Если раньше целые семестры посвящались изучению истории периодической печати, то сегодня в этом нет необходимости в таком объеме. Мы оставляем несколько лекций по этой теме, а освободившееся время направляем на обучение студентов продвижению изданий в социальных сетях и основам медиаменеджмента.
Современный медиарынок требует «универсальных специалистов»: SMM-менеджеров, таргетологов, журналистов, способных совмещать несколько профессий. То есть мог самостоятельно снять видео, написать текст, озвучить его и смонтировать, фактически выступая в роли режиссера собственного продукта. Мы стараемся готовить студентов с учетом этих требований медиасферы.
Отдельно хочу отметить, что Институт журналистики и коммуникации при КНУ имени Жусупа Баласагына в этом году отмечает свое 70-летие. На сегодняшний день 85 процентов представителей СМИ Кыргызстана – наши выпускники. Это означает, что именно они формируют информационную политику страны и влияют на общественное сознание.
Как руководитель института я внимательно слежу за результатами нашей работы. Когда вижу качественные новости, сильные документальные проекты или выразительные портретные очерки – искренне радуюсь. Если что-то не удается, переживаю, ведь это наш продукт. За 70 лет институт подготовил выдающихся журналистов, среди которых – народные писатели, поэты, артисты, руководители информационных служб администрации президента и правительства, талантливые документалисты. Мы по праву можем ими гордиться!
Искусственный интеллект: инструмент или вызов?
– Следующий вопрос касается искусственного интеллекта. Сегодня инструменты ИИ активно внедряются в редакционные процессы: генерацию текстов, анализ данных, производство контента. Считаете ли вы его лишь инструментом, облегчающим работу журналиста, или он уже диктует новые требования к профессиональным стандартам?
– Прекрасный вопрос, Нурсултан. Недавно мой китайский коллега, шеф-редактор русского отделения крупной телекомпании, прекрасно владеющий русским языком, сказал: «Вы преподаёте искусственный интеллект, обучаете студентов работе с ним». Я ответила: «Знаете, для нас искусственный интеллект – это уже вызов, потому что ребята перестали самостоятельно писать рефераты и курсовые». Сегодня ИИ способен создавать тексты, составлять сценарии и даже генерировать видеоматериалы.
Мы должны воспринимать искусственный интеллект как неизбежную часть нашей жизни – подобно снегу зимой, дождю весной или жаркому лету. Сегодня особенно важно научить студентов правильно использовать возможности ИИ. Он должен помогать человеку, облегчать его труд, а не заменять его. К сожалению, иногда искусственный интеллект подменяет человеческое мышление. Однако он никогда не сможет передать живые, искренние эмоции, которые испытывает человек. Да, он способен выдавать факты и структурировать информацию, но мы, как практикующие журналисты и преподаватели, всегда отличим «живой» текст от сгенерированного искусственным интеллектом.
Искусственный интеллект мешает подрастающему поколению тем, что лишает их возможности прожить и прочувствовать события эмоционально, морально, психологически и физически. Ни один ИИ не сделает из студента высококлассного журналиста без этого личного опыта. Мы с этим активно боремся.
Сегодня удивить студента очень тяжело: у него есть доступ к любой информации. Поэтому лекции должны быть уникальными, такими, какие он нигде не найдет. Когда ты делишься личным опытом, рассказываешь о репортажах, интервью и о том, что осталось за кадром – о том, чего не выдаст ни один искусственный интеллект, – студент заинтересован, он откладывает телефон подальше и начинает слушать.
Я выросла из корреспондентской школы. Несколько лет работала в информационной программе «Ала-Тоо», была корреспондентом в правительстве и парламенте, объездила множество сел Кыргызстана. Я все это испытала на себе. И когда сейчас по телевизору показывают какое-то село, я вспоминаю: «А вот здесь была старая школа, теперь ее снесли и построили новую». Человеческая память – это удивительный орган. Студентов нужно обучать так, чтобы они сами все это прошли и пережили. Они должны знать, каково это – спускаться зимой в теплотрассы, где живут бездомные, брать интервью у женщин за колючей проволокой в тюрьме, видеть, как матери ждут встречи и свидания со своими сыновьями. Каждый, кто хочет стать журналистом, должен пройти эту удивительную школу.
Только испытав на себе эти человеческие проблемы, эмоции и радости, можно передать истинную синергию. Например, всенародное ликование и радость на площади, когда наши народы собираются праздновать, а наши чемпионы завоевывают золото. Ни один искусственный интеллект, как бы он ни обрисовывал ситуацию, не сможет передать то, что чувствует в этот момент сам журналист. Именно этому мы должны учить сейчас, и это большая проблема.
Да, это инструмент, который не должен заменять журналиста и его личное восприятие действительности. Искусственный интеллект не может заменить личное настроение и отношение журналиста к той или иной проблеме. Конечно, рутинную редакционную работу – сбор фактов и информации – ИИ сейчас убирает. Мы же не отказываемся от стиральной машины, компьютера, принтера или микроволновки, потому что это удобно. Но микроволновка не заменила полностью хозяйку или человека. То же самое и здесь: ИИ должен быть во благо и в помощь, но не заменять.
Возможно, у меня консервативные, старые взгляды. Но было же время, когда мы и не представляли о том, что беспроводной телефон станет частью нашей жизни. Сейчас вся наша жизнь помещается в этой пластмассе размером 15 на 20 сантиметров. Но ведь без подзарядки, когда телефон сел, это просто кусок пластмассы и металла. То же самое и с журналистикой: человеческое нутро, пройденный им путь и восприятие являются главными, а технологии должны быть лишь инструментом. Именно к этому мы должны приучать студентов.
Тренды и образование
– В современном информационном обществе журналистика и коммуникации стали неразделимы. PR, медиакоммуникации и цифровые платформы размывают границы традиционной журналистики. В связи с этим, к каким новым навыкам факультеты журналистики должны адаптировать своих студентов?
– Мы регулярно встречаемся с работодателями, которые в конечном итоге принимают наших выпускников на работу. Именно они диктуют условия: сегодня журналист должен быть и PR-менеджером, и таргетологом, и SMM-специалистом, уметь работать на цифровых платформах, но при этом знать ценности и жанры традиционной журналистики. Как уже говорила, он должен быть настоящим «универсальным солдатом», но при этом ни в коем случае не терять человеческое лицо.
Сейчас на профессию влияет множество факторов. Я не знаю точной ситуации в Казахстане, но в Кыргызстане, например, стало очень мало журналистов, пишущих на социальные темы. А ведь любая страна не может развиваться без образования, медицины, хороших дорог, без заботы об уязвимых слоях населения – пенсионерах, людях с инвалидностью, детях. Состояние инфраструктуры – это всё социальная сфера, без которой государство не может двигаться вперед.
Как же получилось так, что о «социалке» стали писать меньше? Был придуман очень интересный подход: гонорар журналиста теперь зависит от количества просмотров, лайков и комментариев под его материалом. Естественно, любой человек хочет заработать больше. Но если вы пишете об образовании или медицине, ваш материал вряд ли соберет огромную аудиторию, потому что эта тема нужная, но не вызывает у публики бурных эмоций. А если опубликовать новость о том, что кто-то кого-то убил или зарезал – реакция будет мгновенной. Сразу появляются просмотры, комментарии, и, как следствие, автор получает высокий гонорар. Из-за этого даже высокопрофессиональные журналисты вынуждены переключаться на «горячие» новости с криминалом и насилием, чтобы заработать. Таким образом, социальные проблемы отодвигаются на второй план.
И казахстанская, и кыргызская аудитории в этом плане очень похожи. Если молодой поэт будет читать прекрасные стихи в стиле Абая, Мухтара Шаханова или Алыкула Осмонова, то на это мало кто отреагирует. Но если появится новость о том, что этот же молодой поэт что-то украл или кого-то избил, это будут читать с большим интересом. В этом кроется огромная проблема нашего современного общества.
Где именно мы упустили этот момент? Был ли это изначальный запрос аудитории, на который журналисты лишь ответили, или же мы сами, в погоне за просмотрами и «горячими» новостями, сформировали общество так, что оно стало лучше воспринимать негатив, чем позитив? Когда мы найдем ответ на этот вопрос, возможно, удастся направить ситуацию в более конструктивное русло.
Особенно в этом плане сегодня преуспели блогеры. Они невероятно оперативны, и всегда находятся в гуще событий. Сняли на телефон, быстро смонтировали и тут же выдали в эфир. Пока традиционные съемочные группы телевидения или печатных СМИ доедут и подготовят материал, блогер уже все опубликовал с места событий. А кто первым выдает информацию, тот и успешен.
Все эти тренды – не просто прихоть, это жесткое требование времени. Работодатели хотят видеть специалистов, которые могут сами написать текст, снять видео, озвучить его, смонтировать, составить сценарий, а затем грамотно выложить на социальные площадки, настроив таргет и выполнив работу SMM-специалиста. Журналистика – это, прежде всего, умение коммуницировать. Поэтому мы ставим студентам голос, преподаем основы вокала, актерское и ораторское мастерство, психологию. Мы обязаны выполнять эти требования и выпускать кадры, полностью соответствующие запросам сегодняшнего рынка.
– Ширин Аалиевна, вы не раз упомянули об «универсальном солдате». Действительно, на современном медиарынке на них спрос высок. В каком направлении университетам следует обновлять образовательные программы, чтобы готовить таких многогранных специалистов?
– Мы полностью обновили наши учебные программы. Сегодня мы преподаем сторителлинг, медиаменеджмент, создание видеоконтента, работу с сайтами и социальными площадками, учим правильно писать посты. Также в программу включены фотодело, операторское мастерство, монтаж на современном оборудовании и обязательная работа с искусственным интеллектом. Мы учим применять ИИ в монтаже, выставлении света, операторском искусстве и работе с фотографиями.
Из традиционной журналистики у нас остались ключевые элементы: изучение жанров, правовых основ СМИ и истории журналистики. Появились новые дисциплины, например, гендерно-чувствительная журналистика. В нашем институте действует четыре направления, или образовательные программы: «Журналистика», «Телевидение», «Реклама и связи с общественностью» и «Международная журналистика». Содержание всех четырех направлений было кардинально обновлено.
Кроме того, наше образование ведется по четырем ступеням: колледж, бакалавриат, магистратура и PhD-докторантура. Колледж, например, готовит специалистов репортерского уровня. С этого года мы вводим там новые дисциплины, поскольку телекомпаниям остро не хватает кадров со средним специальным образованием: квалифицированных осветителей, ассистентов, декораторов, реквизиторов. Люди с высшим образованием не хотят идти работать декораторами, они стремятся сразу стать журналистами, операторами или режиссерами. Поэтому мы адаптируем подготовку в колледже именно под этот актуальный запрос индустрии.
Упор идет еще и на среднее специальное образование. Чувствуя потребности рынка, мы два года назад открыли колледж. В нынешнем году состоится первый выпуск. Его выпускники при желании могут без экзаменов поступить сразу на второй курс университета. Если же они не хотят получать высшее образование, то с дипломом колледжа идут работать по актуальным запросам наших телекомпаний.
Другими словами, мы тонко чувствуем рынок, перенастраиваемся и разрабатываем новые учебные программы. Кроме того, для образовательных учреждений существует такое понятие, как аккредитация – национальная и международная. Мы успешно прошли обе на высоком уровне. Буквально неделю назад также блестяще прошли аккредитацию в колледже по программам среднего профессионального образования.
Чтобы пройти аккредитацию, требуется соблюдение множества стандартов: обновление учебных программ, улучшение материально-технической базы, повышение квалификации профессорско-преподавательского состава, развитие международного сотрудничества и наличие научных публикаций в таких базах, как Scopus, Web of Science и РИНЦ. Оцениваются все условия для студентов, включая моральную обстановку. Аккредитация проходит по девяти стандартам, и только при полном соответствии им вуз получает лицензию на дальнейшее обучение. Мы постоянно отслеживаем эти процессы.
Традиционная журналистика: обречена ли она на исчезновение?
– Часто приходится слышать, что «эпоха газет и журналов прошла, их никто не читает». Не секрет, что тиражи периодических изданий падают с каждым годом. Без государственной поддержки многие издания едва выживают, поскольку люди перестали подписываться на них добровольно. При этом на Западе такие гиганты, как The Washington Post, Daily Mail, Bild и другие продолжают выходить миллионными тиражами. Как вы считаете, действительно ли традиционная журналистика обречена на исчезновение? Если да, то как её сохранить?
– Это действительно актуальный вопрос. В Кыргызстане также было время, когда газеты признали нерентабельными и начали массово сокращать их тиражи. Сегодня осталось лишь небольшое количество газет и журналов, которые продолжают выходить. Я регулярно поднимаю эту тему на различных площадках. Когда мне говорят, что печатные издания ушли в социальные сети и мобильные приложения из-за появления интернета, я отвечаю: «А разве в Америке, Европе, Японии или Китае нет интернета? Однако там продолжают выходить знаменитые газеты с трехсот- и четырехсотлетней историей». У них также есть возможность полностью перейти на цифровые платформы, но они сохраняют печатные версии. Отказ от газет в нашей стране привёл к утрате культуры чтения. Ведь газета – это не просто носитель информации, а целый культурный пласт.
Я выросла в очень отдаленном селе, что мой супруг иногда шутит, мол, это конец географии, дальше – только китайские степи. Но в моем детстве не было ни единого случая, чтобы почтальон опоздал или газета не пришла вовремя. Это была настоящая культура, своеобразная сверка времени. Мой дед всегда с нетерпением ждал свежую прессу. Он оформил для меня подписку на дорогие по тем временам журналы – «Работница», «Крестьянка», «Огонек». Дедушка мог экономить на чем-то другом, но ни разу не отказал мне в этой подписке. Ежемесячно я получала журналы, а еженедельно — газеты. Я читала их с нетерпением, а затем делилась с теми, у кого не было подписки, и мы читали вместе. Именно эта привычка чтения и регулярная подписка сформировали меня как личность и сыграли ключевую роль в развитии моего русского языка.
А что мы видим сейчас? Раньше чтение газеты сопровождалось особыми ритуалами. Представьте картину: отец или мать за чашкой кофе читают свежую газету, знакомятся с последними новостями. Это был символ интеллигентности, воспитанности, образованности. Ребенок смотрел на это и рос совершенно другим человеком. К тому же газета выступала официальным источником, через который государство доносило свою информационную политику до населения, что абсолютно нормально. У государства должны быть свои газеты, радиостанции и телекомпании.
Сегодня все смотрят в телефоны. Вы за чашкой кофе смотрите в телефон, я смотрю в телефон – каждый потребляет свой контент. В этом нет того мощного воспитательного и демонстративного эффекта, который давало чтение газет. К тому же исчезли газетные киоски, которые тоже были важным символом. Люди подходили, выбирали, покупали газеты – это носило свой воспитательный характер. Сейчас их не осталось ни у вас, ни у нас. Традиционная печатная журналистика имела колоссальное информационное и воспитательное значение. Та самая медиаграмотность, о которой мы говорили ранее, вырастала именно отсюда.
Поэтому очень обидно наблюдать за происходящим. В то время как упомянутые выше зарубежные издания продолжают выходить миллионными тиражи и оставаться авторитетными источниками информации, на которые ссылается весь мир, мы у себя убиваем эту культуру. Давать интервью таким изданиям до сих пор престижно во всем мире.
Конечно, у нас продолжают выходить правительственные издания, такие, как «Кыргыз Туусу» и «Эркин-Тоо», печатаются хорошие журналы и несколько частных газет. Но того массового, общенародного чтения и подписки, к сожалению, нет и в вашей, и в нашей стране. Многие редакции, к сожалению, так и не смогли выжить.
Тем не менее, традиционная журналистика не обречена на исчезновение. Почему? Помните, в фильме «Москва слезам не верит» один из главных героев говорил: «Не будет ни книг, ни кинотеатров, будет одно сплошное телевидение». Но история доказала обратное: книги никуда не исчезли, кинотеатры работают, и телевидение продолжает функционировать.
Да, сейчас многие утверждают, что из-за телефонов и социальных сетей люди перестали смотреть телевизор, слушать радио и читать газеты и книги. Означает ли это, что традиционная журналистика обречена? Нет. На мой взгляд, она всегда останется основой, надежным фундаментом нашей профессии.
Как мы можем её сохранить? Это зависит от нас – журналистов старшего поколения. Мы должны передавать ценности, богатую историю и функционал этой профессии будущему поколению. Мы часто рассуждаем о вечной проблеме отцов и детей, полагая, что молодежь хуже нас. Но это не так: молодое поколение всегда лучше, талантливее и умнее, несмотря ни на что. Если мы в это не верим – грош нам цена как родителям, как старшему поколению и как преподавателям.
Мы обязаны передавать прелести традиционной журналистики не просто утверждая, что раньше было лучше, а делая всё возможное, чтобы она стала надежным фундаментом. На этом фундаменте наши молодые коллеги будут строить уже новую журналистику – суперсовременные издания с модными трендами, дизайнами и технологиями.
Но ни одно современное, красивое здание не устоит без хорошего фундамента. Фундамент не требует изысканного дизайна, он требует надежности. Посмотрите на исторические здания XV-XVIII веков: они стоят веками благодаря качественной основе. Их не сносят не только потому что они соответствуют современным требованиям, а потому, что они представляют историческую ценность. Их оберегают и сохраняют, лишь добавляя что-то новое, например, достраивая лифт.
Так и журналистика: традиционная школа должна быть базисом, на котором будут строиться новые требования. Журналистика по своей сути не может стать абсолютно новой, потому что она – это текст, это судьбы людей, это жизнь нашей страны. Мы пишем о жизни, а в ней всегда есть место искренней любви, настоящей дружбе, хорошему образованию и воспитанности – они всегда будут в моде. Журналистика пишет о людских проблемах, о боли, о находках и потерях, о современных вызовах.
Если задуматься глубже, мир в своей сути остается неизменным. Иногда смотрю фильмы о событиях XV или XVIII веков, и понимаю: люди далеко не ушли. Так же предают, так же убивают, так же безумно любят, созидают, творят и уничтожают. Поэтому суть журналистики – рассказывать, информировать, формировать сознание и воспитывать – останется неизменной, а ценности традиционной журналистики всегда будут её основой.
Газета играла колоссальную роль: она пропагандировала родной язык, культуру, историю и воспитывала молодежь. Если в газете публиковали статью об одном из десяти молодых людей, то кто-то оставшихся девятерых, прочитав ее, хотел стать таким же успешным – значит, газета уже выполнила свою воспитательную миссию.
А однажды я перебирала бабушкин сундук (её нет с нами уже 12 лет) и нашла сверток из газеты 1999 года. Я с огромным интересом прочитала эти статьи и пришла к выводу: какой это был прекрасный, профессиональный язык журналиста! Как тонко описывались события, какие глубокие вопросы задавались в интервью, какой была потрясающая фотожурналистика! Кстати, сегодня воспитать плеяду новых фотожурналистов – это тоже большая проблема.
– Подводя итог теме подготовки кадров, хочу задать следующий вопрос. В Кыргызском национальном университете, где вы работаете, обучается большое количество студентов из Китая. Причем не только на факультете журналистики, но и на гуманитарных, социальных и естественно-научных направлениях. Более того, молодые люди из КНР открывают центры сопровождения для своих соотечественников, помогая им при поступлении. Очевидно, что дело не только в доступной стоимости обучения...
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу спросить: нет ли здесь политического подтекста?
– Да, у нас действительно много студентов в национальном университете, особенно на бакалавриате кыргызско-китайского факультета и факультета русской филологии. Они активно выбирают гуманитарные направления, потому что там они изучают кыргызский и русский языки. Для китайцев русский язык представляет большой интерес. Во-первых, Россия – это стратегический партнер, огромный рынок сбыта и сырья. А с учетом того, что у нас в Кыргызстане качественно обучают русскому языку, их заинтересованность вполне объяснима.
Я не могу отвечать за весь университет, государство или политику в целом, но расскажу о нашем факультете. У нас учатся докторанты из Китая. Как мы поняли из общения с ними, докторантура в Китае – это очень дорогое удовольствие, а у нас, конечно, дешевле. Кроме материальной составляющей, играет роль и огромная конкуренция: при миллиардном населении поступить в центральные вузы своей страны, видимо, крайне сложно.
Нам очень приятно с ними работать. Они настоящие трудоголики и труженики. Докторантура требует серьезной исследовательской работы, высокой концентрации внимания, сбора данных, их анализа и переработки. В этом направлении наши китайские докторанты работают очень ответственно, качественно и показывают лучшие результаты.
Сейчас мы стоим на пороге первой защиты PhD-доктора в нашей докторантуре. Темы их диссертаций связаны с исследованием нашего медиапространства. Например, на первую защиту выходит работа, сравнивающая наше информагентство «Кабар» и китайское «Синьхуа». Другой докторант исследует кыргызский сегмент Facebook и сеть Weibo в Китае. Они анализируют работу телекомпаний, газет, фотожурналистику, интернет-пространство: как информация о Китае подается у нас, с какой частотностью, и как наши новости освещаются в Китае. Конечно, у них есть живой интерес к кыргызскому медиапространству. Благодаря этому и мы получаем много полезной информации о Китае: узнаем, каков процент потребления контента на Weibo, как государственная идеология влияет на их платформы, и как, в свою очередь, Facebook влияет на нашу идеологию или на информационную политику страны. Это очень интересные аспекты. Пока мы не имеем права разглашать более подробную информацию, поскольку защиты еще не прошли. Но после них мы планируем опубликовать совместные статьи. Мы уже выпустили несколько работ с нашими китайскими докторантами в престижных базах Scopus, Web of Science и РИНЦ, и сейчас готовим новые совместные материалы.
Помимо финансовой выгоды и научного интереса, китайские студенты отмечают, что им гораздо легче работать с нашими научными руководителями. Для нас первый выпуск докторантов – это большая честь, гордость, ответственность и престиж. Поэтому наши научные руководители уделяют им огромное внимание: буквально ведут за руку, во всем помогают и находятся на связи 24/7. Это очень ценно.
Беседовал Нурсултан МЫКТЫБАЙ,
лауреат премии Союза журналистов Казахстана.
Бишкек
Продолжение следует…
