Я ни один раз читала книгу «Парасат майданы». И каждый раз новые ощущения, новые мысли. В этот раз я словно сама очутилась вместе с героем этой повести в тесной, убогой больничной палате. Т.Абдик описывает её так: «Бір адамдық шағын палата әркімнен қалған ескі киімдей жүдеу, көңілсіз» – маленькая одноместная палата, жалкая и безрадостная, точно поношенная кем-то старая одежда. С первых же строк «Парасат майданы» автор погружает нас в атмосферу клаустрофобического одиночества. В этом ограниченном пространстве, где окно глядит не на простор степи, а упирается в глухую стену соседнего дома, разворачивается поединок – не на жизнь, а на смерть, хотя никто не схватывается в рукопашной. Это будет бой идей, моральных принципов и философий, самый важный из всех возможных. Уже эта завязка заставила мурашки пробежать у меня по коже: я ощутила себя запертым вместе с героем в душной тишине, где, казалось, по углам шевелятся тени надвигающейся беды.
Читая эту повесть, я не раз ловила себя на чувстве тревоги, будто стою на интеллектуальном ристалище. Главный герой – образованный, болезненно восприимчивый человек, ведёт дневник, находясь в стенах психиатрической клиники. Уже на первых страницах он с ужасом обнаруживает пробелы в памяти – несколько недавних дней совсем выпали, словно сознание дало трещину. Врачи и санитарки вокруг него бессильны что-либо изменить. Герой замыкается в себе, всё глубже уходя в свои мысли. Судьба забросила его на край внутренней пропасти. Он отчаянно цепляется за веру в добро, пытается осмыслить своё положение и природу человеческой души. Но однажды его уединённый монолог нарушается, таинственный незримый собеседник вступает с ним в полемику. Герой начинает получать письма от незнакомой подруги, как она сама себя называет. Письма появляются загадочно, стоит ему выйти из палаты – очередной конверт уже подброшен тайком. Никого не удаётся поймать за руку. Словно неуловимый призрак проникает через все замки – возникает ощущение, что против героя действует всеведущий разум, играющий с ним в кошки-мышки. В этом есть почти кафкианский ужас, невидимая сила выдвигает герою обвинение, устраивая над ним свой тайный «процесс». Признаюсь, в самом начале я надеялась на какое-то простое объяснение, думала не разыгрывает ли беднягу чудаковатый сосед по палате. Но чем дальше, тем отчётливее понимала, незнакомка, кем бы она ни была, представляет нечто гораздо более значительное, чем чья-то шутка. Это голос самой тьмы, рационального цинизма, облечённого в вежливые слова. Вызов брошен светлой вере героя – брошен хладнокровно, почти бесстрастно, отчего он становится ещё страшнее. Недаром сам герой на каком-то этапе называет её духовным террористом, ведь она взрывает у него в душе самые святые устои.
Вскоре я уже читала эти страницы, затаив дыхание, как описание дуэли двух шахматистов – белого и чёрного, добра и зла. Повесть Т.Абдикова выстроена как дуэль мировоззрений. Недаром название «Парасат майданы» отсылает к битве интеллектов. Причём сражение идёт на нескольких уровнях одновременно. На поверхности – переписка: герой-дневник и неизвестная корреспондентка обмениваются письмами, каждый отстаивает свою правду. Но всё интересное происходит гораздо глубже: постепенно начинаешь понимать, что на самом деле это диалог человека с собственным «я», расколотым между надеждой и отчаянием. Как в классической психологической прозе (невозможно не вспомнить Достоевского), внешний конфликт оказывается отражением внутреннего. Т.Абдиков, правда, разворачивает этот извечный сюжет в современных казахстанских реалиях, без мистики – всё предельно жизненно, осязаемо. Тем жутковато ощущение: подобный «духовный терроризм», когда одна часть души методично подтачивает другую, может случиться с каждым, кто слишком остро чувствует мир.
Особое наслаждение мне доставило, как мастерски автор сочетает строгую композицию с эмоциональной насыщенностью. Композиционно повесть обрамлена предисловием, некий знакомый героя получил его дневники после трагедии и решил опубликовать последнюю тетрадь. В том предисловии составитель даже не называет имени автора: предлагает принять его за одного из многих незнакомых современников. Герой обезличен намеренно, чтобы каждый читатель мог увидеть в нём себя. Этот приём «найденных записок» придаёт тексту ощущение документальности – будто читаешь чью-то подлинную исповедь. Далее – собственно дневник героя, перемежаемый полученными и отправленными письмами. Голоса исповедальный и полемический сплетаются, формируя богатую интонационную ткань. Наедине с дневником герой предельно искренен, уязвим, местами отчаянно эмоционален. В его записях прорываются крики души: «Жалғыздық жайында көп ойландым... Төзуге қиын жалғыз нәрсе – жалғыздық», – пишет он, признавая, что думал о природе одиночества и убедился: вытерпеть можно всё – и боль, и несправедливость, и насилие, – но нет ничего невыносимее одиночества. В другой записи отчаяние вырывается в пугающей метафоре: «Жалғыздық та осындай космостық қара тесік секілді. Бойыңдағы сәулеңді, күш-қуатыңды, жігеріңді, үмітіңді, сеніміңді қайтып шықпастай етіп сорып алады» – одиночество уподоблено космической чёрной дыре, высасывающей из человека весь свет, силу, надежду и веру без возврата. Эти образы пронзительно передают, как глубоко душа героя ощущает пустоту вокруг. Одиночество вообще выступает здесь как символическое пространство битвы. Герой изолирован не только от общества, но словно от всего мироздания – и именно в этой изоляции разворачивается решающая схватка его духа. В конечном счёте, противостояние добра и зла – глубоко интимная дуэль, где человек один на один с собственной совестью и Вселенной.
Под конец повествования грань между реальностью и галлюцинацией стирается почти полностью. В один момент героя ошеломляет странный случай: библиотекарь уверяет, будто книга, которую он ищет, уже значится за ним – хотя он её никогда не брал. От таких загадок у героя и вовсе захватывает дух, в голове вспыхивает паника. И я, читая, ловила себя на мысли: что, если никакой «незнакомой подруги» не существует, и вся битва шла лишь внутри измученного сознания? Т.Абдиков умышленно не даёт однозначного ответа, путая карты.Невидимый оппонент так и остаётся невидимым, призрачным. Этот композиционный ход превращается в глубокий философский вопрос: где граница между нашим «я» и порождёнными им демонами?
Тем временем дискуссия на страницах становится всё напряжённее. Незнакомка умело подкладывает под светлые убеждения собеседника мины парадоксов. Вот Ложь внезапно получает у неё голос и заявляет: «...Өтірік айтпай бір күн өмір сүре алмас едіңдер», – «Вы и дня не прожили бы без меня». И не поспоришь. Мне даже почудилось: это адресовано не только герою, но и мне – любой читатель с собственной совестью невольно ощущает себя на скамье подсудимых. Герой мрачно соглашается: «Өтіріктің айтып отырғаны – шындық» – ложь-то, оказывается, правду говорит. Так незримый оппонент постепенно расшатывает нравственные устои. Автор устами героя метко замечает, что самое ужасное – не стопроцентная ложь, а ложь, приправленная долей правды. От такого интеллектуального яда вера героя пошатнулась, да и моя вместе с ней.
Именно этого эффекта, как мне кажется, и добивался Т.Абдиков: поколебать читателя, заставить его взглянуть в глаза собственному «внутреннему демону». Я дочитывала «Парасат майданы» глубокой ночью, чувствуя, как душевный холод героя прокрадывается в мою собственную душу. Т.Абдиков достигает потрясающей психологической достоверности. Его герой – не отвлечённый философ на трибуне, а живой, страдающий человек. Когда его доводы разбиваются об аргументы незримой оппонентки, он реагирует не академически, а всем существом. Сначала страх сковывает его – герой в ужасе озирается, не наблюдает ли невидимый враг, а затем в нём закипает гнев: как смеет кто-то так измываться над его душой?! Потом приходит мучительный стыд, а там и отчаяние опускается на сердце ледяной плитой. Я ощущала нервное напряжение в каждом абзаце. Например, после очередного удара по убеждениям герой метафорично описывает своё сознание: «ойлар бет-бетімен тым-тырақай қашқан аңдар секілді» – мысли разбегаются, точно спугнутые звери. В этом образе – и ужас, и горькая усмешка человека, сознающего своё бессилие перед натиском мрачной «правды».
Но не подумайте, будто повесть – сплошной мрак и философские тяготы. Нет, она именно литературна, образна, местами поэтична и лирична. Т.Абдикова сравнивают с мастерами психологической прозы – и действительно, по глубине проникновения в метафизику страдающего сознания он близок Достоевскому. Однако стиль его остаётся самобытным. Он пишет на современном казахском языке, не стесняясь ни просторечий, ни высоких регистров. В одном абзаце герой рассуждает о космосе, в другом вспоминает бытовую сцену, и всё это органично. Через ткань текста проходит тонкая ирония. Где-то автор дарит читателю улыбку (скажем, описывая героя в юности робким парнем, смущавшимся чужих шуток – этот штрих потом оттеняется масштабом его трагедии). А где-то ирония становится совсем чёрной: история женщины, доведённой идеей абсолютной «чистоты» до самоубийства, рассказывается холодно, отчуждённо, но за этой внешней сдержанностью ощущается скорбный сарказм, ведь подобные губительные глупости не редкость. Я был поражена, как деликатно Т.Абдиков обращается с предельными вопросами без морализаторского нажима, но и не потакая нигилизму.
Важнейшие вопросы – о вере, смысле жизни, цене моральных компромиссов – возникают здесь не в отвлечённых рассуждениях, а выстраданы героями. Недаром эпиграфами к повести служат строки из «Гамлета» (вечное «быть или не быть?» звучит между строк) и слова американского писателя Роберта Пенна Уоррена: «Ты должен делать добро из зла, потому что больше его не из чего делать». Эти цитаты заданы не случайно. Т.Абдиков как бы ведёт диалог одновременно с Шекспиром, с Достоевским – и с нами, своими читателями, живущими на казахской земле. Герой повести – дитя постсоветской эпохи, интеллигент, потерявший прежние идеалы и пытающийся сохранить нравственный стержень в новое смутное время. Подобные кризисы веры отражены и в других постсоветских литературах, но именно казахская проза благодаря Т.Абдикову получила столь мощный художественный голос этого переживания. «Парасат майданы» открыл для нашей литературы редкую страницу – острую философско-психологическую драму (сам Абай, великий казахский мыслитель, рассуждал о дуализме добра и зла, но Т.Абдиков переносит этот спор внутрь современной души), едва ли не беспрецедентную по силе и откровенности в новейшей отечественной прозе. Повесть, вышедшая в 2002 году, сразу стала событием, она получила Государственную премию Казахстана, завоевала приз ПЕН-клуба, а автора отметили международной медалью имени Франца Кафки – показательное признание универсальной значимости этого произведения. Сегодня её изучают филологи, о ней спорят читатели. И главное – она не теряет актуальности. Спустя два десятилетия мы всё ещё живём в мире, где идёт та самая «умственная война» добра и зла – как сказал сам писатель, позиционная битва идей. И хотя финал звучит трагически, назначение этой книги не в том, чтобы повергнуть нас в уныние. Напротив, пройдя через её мрачные бездны, читатель испытывает не разрушение, а очищение. Закрыв повесть, невольно задумываешься, какой ценой порой даётся верность идеалам и зачем даже во тьме нужно держаться за веру в человеческое добро. Для меня эта книга – как тёмная ночь души перед рассветом: пугающая, беспросветная на первый взгляд, но в итоге она оставляет читателя с очищающей верой, что даже после самой густой тьмы приходит свет. «Парасат майданы» – книга нелёгкая, она скорее ранит, чем развлекает. Но в этом и заключается её огромная ценность. Она потрясает душу, заставляет задуматься о самом главном и почувствовать прикосновение к вечной тайне противоборства добра и зла.
